Неточные совпадения
Самгин лишь тогда понял, что
стена разрушается, когда с нее, в хаос жердей и досок, сползавший к земле, стали прыгать каменщики, когда они, сбрасывая со спины груз кирпичей,
побежали с невероятной быстротой вниз
по сходням, а кирпичи сыпались вслед, все более громко барабаня
по дереву, дробный звук этот заглушал скрип и треск.
Подскакал офицер и, размахивая рукой в белой перчатке, закричал на Инокова, Иноков присел, осторожно положил человека на землю, расправил руки, ноги его и снова
побежал к обрушенной
стене; там уже копошились солдаты, точно белые, мучные черви, туда осторожно сходились рабочие, но большинство их осталось сидеть и лежать вокруг Самгина; они перекликались излишне громко, воющими голосами, и особенно звонко, по-бабьи звучал один голос...
Князь проснулся примерно через час
по ее уходе. Я услышал через
стену его стон и тотчас
побежал к нему; застал же его сидящим на кровати, в халате, но до того испуганного уединением, светом одинокой лампы и чужой комнатой, что, когда я вошел, он вздрогнул, привскочил и закричал. Я бросился к нему, и когда он разглядел, что это я, то со слезами радости начал меня обнимать.
Вдоль
стен по обеим сторонам залы идут мраморные колонны, увенчанные завитыми капителями. Первая пара колонн служит прекрасным основанием для площадки с перилами. Это хоры, где теперь расположился известнейший в Москве бальный оркестр Рябова: черные фраки, белые пластроны, огромные пушистые шевелюры. Дружно ходят вверх и вниз смычки. Оттуда
бегут, смеясь, звуки резвого, возбуждающего марша.
Так
бежал он
по узкому коридору, образованному с одной стороны — высокой
стеной, с другой — тесным строем кипарисов,
бежал, точно маленький обезумевший от ужаса зверек, попавший в бесконечную западню. Во рту у него пересохло, и каждое дыхание кололо в груди тысячью иголок. Топот дворника доносился то справа, то слева, и потерявший голову мальчик бросался то вперед, то назад, несколько раз пробегая мимо ворот и опять ныряя в темную, тесную лазейку.
Через час мать была в поле за тюрьмой. Резкий ветер летал вокруг нее, раздувал платье, бился о мерзлую землю, раскачивал ветхий забор огорода, мимо которого шла она, и с размаху ударялся о невысокую
стену тюрьмы. Опрокинувшись за
стену, взметал со двора чьи-то крики, разбрасывал их
по воздуху, уносил в небо. Там быстро
бежали облака, открывая маленькие просветы в синюю высоту.
Вдруг в фанзу как сумасшедший вбежал Рожков. Схватив винтовку, висевшую на
стене, он стремглав выбежал из дома. Следом за ним вбежал другой стрелок, потом третий, потом все начали хватать ружья и
бежали куда-то, сталкиваясь в дверях и мешая друг другу. На мои вопросы, что случилось, они не отвечали, но
по лицам их я увидел, что все были чем-то возбуждены и спешили, чтобы не упустить какой-то редкий случай.
В синем небе над маленькой площадью Капри низко плывут облака, мелькают светлые узоры звезд, вспыхивает и гаснет голубой Сириус, а из дверей церкви густо льется важное пение органа, и всё это:
бег облаков, трепет звезд, движение теней
по стенам зданий и камню площади — тоже как тихая музыка.
Стена шкапа бесшумно отступила назад, напугав меня меньше, однако, чем только что слышанный разговор, и я скользнул на блеск узкого, длинного, как квартал, коридора, озаренного электричеством, где было,
по крайней мере, куда
бежать.
Несчастная, угадывая злодейские над собою замыслы Фюренгофа, решилась в одну ночь
бежать; но, успев только сползти из окна
по стене, услышала за собой погоню.
Ханов ничего не слыхал. Он хотел
бежать со сцены и уже повернулся, но перед его глазами встал сырой, холодный, с коричневыми, мохнатыми от плесени пятнами
по стенам номер, кроватка детей и две белокурые головки.
Рабочие зажгли фитили и
побежали к западне, тяжело хлопая
по воде. Мы все плотно прижались к
стене, а один стал закрывать отверстие деревянной ставней. До нас доносился сухой треск горящих фитилей.
— Не взыщи, господине лекарь, — отвечает Мамон, почтительно кланяясь, —
по приказу великого князя ищем важного беглеца. Он
бежал сюда к палатам боярина, здесь и скрылся. Одному из наших вздумалось только теперь сказать, будто слышал, как Холмский лез
по стене, будто твое окно отворилось…
Так говорит она самой себе и легкими, послушными шагами
бежит по дороге к городу. У Навозных ворот около
стены сидят и дремлют в утренней прохладе двое сторожей, обходивших ночью город. Они просыпаются и смотрят с удивлением на бегущую девушку. Младший из них встает и загораживает ей дорогу распростертыми руками.
В одном месте лежит обломок, будто брошенный на
бегу огромный щит; в другом — возвышается неровною пирамидой; далее целая
стена, понемногу клонясь, оперлась на другую, более твердую, как дряхлеющая старость облокачивается на родственного мужа; инде обломок, упав с высоты, покатился
по холму и вдруг, отряхнувшись, твердо выпрямился в середине его и утвердился на ней.
Я смотрю, где стоги; но вместо стогов, уже с открытыми глазами, вижу какой-то дом с балконом и зубчатую
стену крепости. Меня мало интересует рассмотреть хорошенько этот дом и крепость: мне, главное, хочется опять видеть белый коридор,
по которому я
бежал, слышать звон церковного колокола и целовать руку старичка. Я снова закрываю глаза и засыпаю.
Везде все бело, бело и подвижно: то горизонт кажется необъятно-далеким, то сжатым на два шага
по все стороны, то вдруг белая высокая
стена вырастает справа и
бежит вдоль саней, то вдруг исчезает и вырастает спереди, чтобы убегать дальше и опять исчезнуть.
Катя
побежала за свечкой. Токарев остановился у стола. Ветер выл на дворе. В черном окне отражался свет лампы. На газетном листе желтел сушившийся хмель. Прусак пробежал
по столу, достиг газетного листа, задумчиво пошевелил усиками и
побежал вдоль листа к
стене.
Поликей между тем пошел не за верховою девушкой к барыне, а совсем в другое место. В сенях подле
стены была прямая лестница, ведущая на чердак. Поликей, выйдя в сени, оглянулся и, не видя никого, нагнувшись, почти
бегом, ловко и скоро взбежал
по этой лестнице.
И тогда с диким ревом он
бежит к дверям. Но не находит их и мечется, и бьется о
стены, об острые каменные углы — и ревет. С внезапно открывшеюся дверью он падает на пол, радостно вскакивает, и — чьи-то дрожащие, цепкие руки обнимают его и держат. Он барахтается и визжит, освободив руку, с железною силою бьет
по голове пытавшегося удержать его псаломщика и, отбросив ногою тело, выскакивает наружу.
Его родина — глухая слободка Чалган — затерялась в далекой якутской тайге. Отцы и деды Макара отвоевали у тайги кусок промерзшей землицы, и, хотя угрюмая чаща все еще стояла кругом враждебною
стеной, они не унывали.
По расчищенному месту
побежали изгороди, стали скирды и стога; разрастались маленькие дымные юртенки; наконец, точно победное знамя, на холмике из середины поселка выстрелила к небу колокольня. Стал Чалган большою слободой.
Темными буграми стояли дома слободы; между ними
по улице
бежал сырой поток ветра со стороны болот; где-то шуршали ветки деревьев о
стену или крышу, и негромко, должно быть, во сне, тявкала собака.
Точно заблудившись, Искариот проворно бегал
по обезлюдевшему двору, останавливался с разбегу, поднимал голову и снова
бежал, удивленно натыкаясь на костры, на
стены.
И когда наступила ночь, Егор Тимофеевич никак не мог уснуть: ворочался, кряхтел и наконец снова оделся и пошел поглядеть на покойника. В длинном коридоре горела одна лампочка и было темновато, а в комнате, где стоял гроб, горели три толстые восковые свечи, и еще одна, четвертая, тоненькая, была прикреплена к псалтырю, который читала молоденькая монашенка. Было очень светло, пахло ладаном, и от вошедшего Егора Тимофеевича
по дощатым
стенам побежало в разные стороны несколько прозрачных, легких теней.
Иван Андреевич лежал ни жив ни мертв подле бездыханного трупа Амишки. Но молодой человек ловил каждое движение старика. Вдруг старик зашел с другой стороны, к
стене, и нагнулся. В один миг молодой человек вылез из-под кровати и пустился
бежать, покамест муж искал своих гостей
по ту сторону брачного ложа.
Стоим, —
по обеим сторонам ревет вода, скользкие
стены дрожат, и из щелей
бегут струйки.